Присоединяйтесь к нам

Свяжитесь с нами (наш номер в мессенджерах: + 7 (921) 446-25-10)
×
Для отправки сообщения требуется регистрация.
Пожалуйста, перейдите в форму регистрации или авторизуйтесь на сайте.
×
Ваш запрос отправлен. В ближайшее время с вами свяжутся менеджеры Cbonds. Спасибо!

Брожение призрака

20 января 2009 | Бизнес

Нынешний кризис совершенно не похож на 1998 год, но руководство Украины, если постарается, и на этот раз может привести страну к дефолту. Возможно, в следующем году.

Былые времена

Большинство популярных в последнее время сообщений о неизбежности дефолта (см. “Человеческим языком” ) Украины преисполнены паники и почти не имеют указаний на то, что именно скрывается за данным термином. Очевидно, уже само слово “дефолт” должно вызывать у читателя ужас. Как правило, делается отсылка ко всемирному финансовому кризису 1998-1999 гг., который на европейских просторах запомнился не только полноценным суверенным дефолтом России, но и техническим дефолтом Украины. Однако все эксперты солидарны в том, что нынешняя ситуация в нашей стране кардинально отличается от положения дел в 1998 г.

Напомним: тогда Украина пострадала под обломками “пирамиды” государственного долга. На руках у нерезидентов было много облигаций внутреннего государственного займа. И когда паника на мировых валютных рынках докатилась до нас, они начали массово избавляться от украинских бумаг, обслуживание которых пришлось взять на себя Национальному банку. Гривня вследствие кризиса была значительно девальвирована, что в конечном итоге дало мощный толчок развитию экономики: дешевая национальная валюта и мощный внешний спрос на продукцию принесли благоденствие украинским экспортерам.

Дмитрий Боярчук, исполнительный директор Центра социально-экономических исследований “CASE-Украина” (г.Киев; с 1999 г.; 15 чел.), напоминает: “В 1998 году экономика Украины находилась на стадии выздоровления, и валютный кризис лишь устранил дисбалансы, мешавшие дальнейшему росту. Помогла и активизация спроса на мировых рынках. Уже через полгода о кризисе никто не вспоминал, экономика вернулась к нормальному ритму. Сейчас же ситуация совершенно другая: дела обстоят плохо и в мире, и внутри страны. Мировой спрос на продукцию падает, и вряд ли начнет в ближайшее время расти, а в самой Украине экономика останавливается. Кроме того, непонятной остается ситуация с банками. Именно банки, а не госдолг или российский газ, будут главной проблемой украинской экономики в этом году”.

Таким образом, между 1998-1999 гг. и 2008-2009 гг. можно провести, скорее, обратные аналогии: тогда все звучало страшнее, но, несмотря на технический дефолт, в целом обернулось к лучшему; сейчас же суверенный дефолт гораздо менее вероятен, но никому от этого не легче.

Передовой опыт

Сегодня, как известно, государственные долги составляют лишь незначительную часть внешнего долга Украины (около $20 млрд). Главная проблема отечественной экономики — частные долговые обязательства. Поэтому в ближайшее время можно ожидать множества корпоративных дефолтов, а не суверенного. Впрочем, опыт стран, ранее оказавшихся в аналогичной ситуации и тоже прибегших к помощи Международного валютного фонда (МВФ), показывает: нет ничего невозможного. В конце концов недаром американский экономист, нобелевский лауреат 2008 г. Пол Кругман утверждает, что экономика стран европейской периферии “переживает кризисы, очень напоминающие прошедшие ранее в Латинской Америке и Азии: Латвия — это новая Аргентина, а Украина — новая Индонезия”. Когда украинские политики решали, брать ли кредит МВФ, БИЗНЕС уже писал о поразительной идентичности сценариев, время от времени разыгрывающихся с участием МВФ в развивающихся странах и приводящих к краху без видимых причин.

Наиболее близкий нам пример — Россия, которая куда сильнее, чем Украина, пострадала в 1998-1999 гг. Не имея средств для выплат по государственным краткосрочным облигациям (доходность по которым перед самым кризисом составляла 140%), 13 июля 1998 г. Россия получила неотложный кредит от МВФ в размере $22 млрд. А уже 17 августа объявила дефолт. “Весь последующий год (1999 г. — Ред.) в России снижался уровень жизни. А количество погибших за этот период при выбивании долгов и при других обстоятельствах, связанных с кризисом, не подсчитал никто”, — отмечает Михаил Делягин, директор российского Института проблем глобализации (г.Москва; с 1998 г.). Некоторые экономисты считают, что и в России тот кризис стал залогом последующего процветания, но на самом деле своими успехами “путинская эпоха” обязана, скорее, подорожанию энергоносителей. Так или иначе, не каждый захочет платить такую высокую цену за экономический рост в будущем.

В Индонезии, судьбу которой пророчат Украине, ничто не предвещало кризиса: в стране удерживался низкий уровень инфляции, имелись огромный торговый профицит и валютные резервы, превышающие $20 млрд. Индонезийская рупия постоянно укреплялась по отношению к доллару, от чего выигрывали большинство местных корпораций, которые кредитовались в долларах. Но когда в августе 1997 г. рупия стала жертвой внезапной спекулятивной атаки, все посыпалось: был установлен плавающий курс, но, несмотря на $23 млрд, предоставленные МВФ, валюта обесценивалась все больше. В ноябре, когда настало время подбивать годовые балансы, рупия усилиями частного сектора провалилась еще глубже, что сопровождалось баснословным ростом цен на продовольствие. В результате вспыхнувших беспорядков в одной только Джакарте погибли более 500 человек. В феврале 1998 г. президент Мухаммед Сухарто догадался уволить главу центрального банка, но вскоре и сам вынужден был уйти в отставку. В результате суверенного дефолта не было, но курс рупии снизился в 9 раз, ВВП “усох” на 13,5%, а 30-летнее правление семейства Сухарто было прекращено не по его воле.

В Таиланде кризис начался раньше. Стоило премьер-министру объявить, что он не будет девальвировать национальную валюту (бат), как та потеряла половину своей стоимости. Котировки фондовой биржи упали на 75%, а множество уволенных работников строительного и финансового секторов вынуждены были отправиться в родные селения. МВФ выдал Таиланду два кредита — на $17 млрд и через неделю еще на $3,9 млрд. Правительство пало, к власти пришел местный олигарх Таксин Чиннават, дополнительно обогатившийся во время кризиса.

Впрочем, пока в Украине больше на слуху примеры из истории аргентинского кризиса 1999-2002 гг.: менеджеры среднего звена пересылают друг другу советы аргентинских бизнесменов, чем нужно запастись накануне кризиса и как отстреливаться от банд мародеров. В 2001 г. стагнирующая экономика Аргентины утратила доверие инвесторов, и из страны начался отток денег. Паника передалась населению, которое начало массово снимать деньги со счетов и переводить их в доллары. Правительство, недолго думая, заморозило на год все банковские счета, на что благодарный народ ответил массовыми протестами и столкновениями с полицией. Президент Карлос де ла Руа ввел чрезвычайное положение, а потом вообще улетел на своем вертолете в неизвестном направлении. После этого президенты менялись часто. Один из “промежуточных” успел перед отставкой объявить суверенный дефолт на $93 млн, а следующий девальвировал песо и провел “песофикацию” всех банковских счетов — перевел их в национальную валюту. Внешний долг Аргентины к моменту объявления дефолта составлял 150% ВВП. Песо обесценилось на 70%, инфляция составила 80% из-за зависимости от импорта, а бездомные и безработные граждане массовоприступили к сбору и сдаче макулатуры: за год численность населения, живущего за чертой бедности, выросла с 35,9% до 53%. Выйти из кризиса Аргентина сумела благодаря внутреннему замещению импорта и внезапному росту внешнего спроса на сою. Когда внешнеторговый баланс улучшился, правительство немного отыграло курс песо и смогло договориться о реструктуризации и частичном списании внешнего долга. До того как это было сделано, на протяжении четырех лет страна находилась в положении изгоя, изолированного от международных финансовых рынков.

Падение стран Юго-Восточной Азии в 1997-1998 гг. вошло в историю как “кризис МВФ”: именно эта организация настаивала на либерализации финансовых секторов этих стран, поддержке высоких процентных ставок и привязке национальных валют к доллару. Такая политика привела к кризисам и латиноамериканские страны. Для Украины эти истории тоже звучат до боли знакомо.

Дефолт и девальвация

Суверенный дефолт Украине в этом году обещают уже не только журналисты, но и, например, агентство Bloomberg, сообщившее, что по индикатору риска дефолта Украина находится на четвертом месте в мире после Эквадора, Аргентины и Венесуэлы. Собственно, уже на третьем — ведь в декабре Эквадор уже объявил дефолт на $30 млн внешнего долга. Большинство отечественных экспертов, впрочем, пока не видят проблемы: государственный внешний долг невелик, в этом году пика выплат по нему не предвидится, а корпоративные дефолты, которые обязательно будут, — это дело другое. “Тот, кто говорит о риске дефолта, наверное, перепутал термин. Такой угрозы сегодня в Украине нет”, — утверждает, например, академик НАН Украины Валерий Геец. Однако огромный внешний корпоративный долг (около $85 млрд) легко может стать государственным (вот где опасность! — Ред.) — например, с помощью кредита МВФ. “Кредит МВФ был выдан для спасения не украинской экономики, а западных банков. НБУ должен рефинансировать банки, чтобы они вернули долги иностранным партнерам”, — поясняет Дмитрий Боярчук. Как и в других странах, власти в Украине занялись рекапитализацией корпораций за счет их собственности. Таким образом, на государство навешиваются довольно рискованные долги.

Последствия суверенного дефолта — это прежде всего паника среди инвесторов и отток денег из страны, уже, собственно, начавшиеся в Украине. Это означает сокращение рабочих мест, рост цен, товарный дефицит и обвал национальной валюты, т.е. усиление всех тенденций, уже присутствующих в нашей экономике.

Главный риск, сопровождающий дефолт, — девальвация валюты, уже и без того успешно реализуется в Украине. Рост или стабилизация гривни не предвидится, да и золотовалютные запасы НБУ практически исчерпаны. По прогнозам сотрудников Секретариата Президента, собственная валюта у НБУ закончится уже в июле, но еще $16,8 млрд от МВФ помогут продержаться до конца декабря.

Обычно обесценивание национальной валюты подстегивает экономический рост, принося прибыль экспортерам. Именно поэтому на такой шаг пошли в Украине в 1998 г. и в Аргентине в 2001 г. Но даже когда для этого есть предпосылки, девальвация — болезненный и нежелательный ход. “Девальвация помогает тогда, когда ее уже пережили. Это как лекарство, от которого ты вылечишься, если не умрешь”, — сравнивает г-н Делягин.

Однако главная проблема в том, что сейчас на украинскую экспортную продукцию просто нет спроса. При этом, по мнению экспертов, бесполезно помогать экспортерам, поскольку их товар все равно никто не купит. Кроме того, по словам Александра Жолудя, эксперта Международного центра политических исследований (г.Киев; с 1994 г.; 30 чел.), главные украинские экспортеры одновременно являются и крупными импортерами. Ввозя из-за границы сырье, они потеряют столько же, сколько потом, возможно, заработают, вывозя готовый продукт. “Девальвация сейчас поможет не экспортерам, а отечественным производителям, конкурирующим с импортом. А уменьшение объемов импорта, в свою очередь, значительно улучшит внешнеторговый баланс и поможет избежать дефолта”, — объясняет г-н Жолудь. Впрочем, по мнению Михаила Хазина, экономиста, советника президента РФ в 1997-1998 гг., эта мера не поможет. “Парад девальваций” национальных валют будет продолжаться не только для того, чтобы поддержать спрос на продукцию национального производства, но и для того, чтобы взять на себя убытки национального производителя. Понятно, что для каждой конкретной страны это не может продолжаться бесконечно, причем чем меньше страна (с точки зрения масштабов экономики), тем быстрее она в этой ситуации должна будет признать суверенный дефолт”, — поясняет эксперт в своем прогнозе на текущий год.

Действия правительства

Владислав Иноземцев, глава российского Центра исследований постиндустриального общества (г.Москва; с 1997 г.), считает, что государство совершенно не обязано погашать корпоративные долги. Эффективнее, по его мнению, взять в залог часть предприятия-должника, выпустив в обеспечение его платежа государственный бонд со сроком погашения, например, в 2015 г. Иностранный кредитор, которому обычно крайне сложно добиться выплаты долга от украинской компании в судебном порядке, с радостью согласится на это. Баланс банков улучшится благодаря этим виртуальным деньгам, а в том, что через пять-шесть лет рынок выздоровеет и компании расплатятся с государством, у г-на Иноземцева сомнений нет.

Однако все подобные планы осуществимы при условии компетентной макроэкономической политики. По сути, это первый за долгое время момент, когда от государства что-то действительно зависит. “Национальный банк и правительство давно привыкли, что от них все равно ничего не зависит, поэтому сейчас, когда требуется их оперативное и компетентное вмешательство, они только усугубляют ситуацию”, — сетует Дмитрий Боярчук. В свою очередь, западноевропейский экономист Эдвард Хью констатирует: “Способность украинского правительства провести необходимые изменения во многом зависит от готовности внешних кредиторов рефинансировать долги банковского и корпоративного секторов, что зависит от того, как эти кредиторы представляют себе уровень слаженности действий политиков. Как видим, сейчас эти представления, скорее всего, достигли исторического минимума. Опасность полного финансового краха (который на этот раз произойдет в частном банковском, а не в государственном секторе) реальна и значительна”.

По словам г-на Боярчука, основной риск сегодня — это увеличение социального давления вследствие бездарной политики кризисных менеджеров. На фоне повышения цен, обесценивания сбережений и массовых увольнений населению неоткуда ждать защиты: Фонд занятости и Пенсионный фонд в этом году, вполне возможно, обанкротятся. А социальные программы правительства если и будут выполнены, то только “благодаря” инфляции: индексировать их необязательно. “У государства остается два выхода: или накапливать задолженность перед населением по зарплатам и пенсиям, как это было в 1990-е годы, или же все-таки уговорить НБУ запустить печатный станок, что спровоцирует гиперинфляцию”, — резюмирует эксперт. Очевидно, если рассказать об этих перспективах общественности, она вряд ли придет в восторг. Да и в тех же Индонезии и Аргентине главной проблемой, подстегивающей панику инвесторов, были именно общественные настроения и беспорядки.

На этом фоне неоднозначно может быть воспринято предложение Александра Жолудя именно сейчас провести болезненные структурные реформы, потому что “население уже все равно готово к самому плохому”.

Впрочем, украинцы, как и всегда, — образчик стойкости и долготерпения. Значительно менее болезненная экономическая ситуация в Греции вывела на улицы тысячи протестующих граждан в декабре, и под Новый год у полиции просто закончились запасы слезоточивого газа. 13 января в Риге состоялся 10-тысячный митинг (крупнейший за всю историю независимой Латвии), закончившийся погромами и столкновениями с полицией, — так латыши ответили на правительственный “план стабилизации экономики” и выкуп крупнейшего банка “Парэкс”. А на следующий день протесты вспыхнули в Болгарии. Украина, где дела обстоят гораздо хуже, пока молчит.

Текст: Денис Горбач

По материалам портала Газеты "Бизнес"

Организация: Украина

Полное название организацииУкраина
Страна рискаУкраина

Поделиться:

Похожие новости:
×